Справедливость — Новые рассказы — Тимофей Ермолаев. Творчество

Справедливость

В кабинете президента компании был полумрак. Перед длинным столом стоял понурившийся Сашка Фромов. За столом, напротив Сашки, в огромном кожаном кресле развалился сам президент, господин Скурнов. Он смотрел на Сашку с презрением и скукой. На столе искусственной позолотой блестели всяческие безделушки, предназначенные лишь для того, чтобы бессмысленно существовать в кабинете какого-нибудь большого начальника — бьющиеся друг о друга металлические шарики, вращающиеся в разных плоскостях обручи. «Интересно, смотрит ли он на меня или куда-то в сторону?» — подумал Сашка. Сам он не смел поднять глаз.

— Как же Вы так могли опозорить нашу компанию? — вдруг произнёс Скурнов. — У Вас, похоже, совсем нет совести …

Сашка побледнел, как смерть. Ему всё стало ясно. Во всех финансовых махинациях обвинят его. Хотя он всего лишь выполнял устные распоряжения главного экономического советника компании Шнайдера, а тот, конечно же, действовал по приказу самого Скурнова. Теперь, по всей видимости, какой-нибудь дотошный ревизор что-то раскопал… Если бы Сашка посмотрел сейчас в лицо Скурнова, то увидел бы, что тот ухмыльнулся.

— Но как же… — пробормотал он, но его, похоже даже не услышали.

Металлические шарики бились друг о друга. В углу кабинета мерно тикали огромные часы. Сашка посмотрел туда и содрогнулся: часовые гири ему вдруг представились в виде повешенных людей. Часовой механизм работал за счёт мертвецов. «Мне это кажется», — подумал Сашка, и видение мгновенно рассеялось.

Скурнов зевнул.

«Похоже, справедливость в этом мире умерла», — подумал Сашка.

И тут словно произошло чудо. Господин Скурнов словно бы прочитал его мысли.

— Глупец, справедливости в этом мире не было, нет и не будет! — отчеканил он, самодовольно улыбаясь, словно подводя итог.

О чём он думал в этот момент, этот Скурнов? О том, что такие ничтожные люди, как Сашка, ему до смерти надоели. Люди, которые ничего не могут добиться в этой жизни, у которых вместо мозгов какое-то ни к чему не пригодное дерьмо, вместо решительности и напора — слабость и беспомощность, вместо точных целей и задач — абсурдные мечтания и вера в какие-то идиотские идеалы. Бедный Сашка же думал о том, что всё кончено: он теряет работу, стабильный доход, купленную в кредит квартиру, честное имя, возможно, даже свободу, жену и детей.

Скурнов поднялся из кресла, делая вид, что не замечает бывшего сотрудника его компании — аудиенция была закончена. Сашка попятился к двери, в глазах у него почернело.

— До свидания, — еле слышно прошептал он.

И в это же мгновение из груди Скурнова вырвался сноп пламени, выворачивая рёбра наружу, чёрная кровь, вскипая, хлынула наружу. Сашка не смог сдержать испуганного крика, который, впрочем, получился довольно слабым. Огненный клинок тем временем рассёк грузную тушу Скурнова, окутанные горелым смрадом куски мяса пали наземь, и теперь стало видно высокого незнакомца, неведомо каким образом оказавшегося вдруг в комнате. Его фигура была окружена призрачным, неестественным сиянием, и нельзя было разглядеть, мужчина это или женщина. Незнакомец плавным движением убрал огненный меч куда-то в складки своей одежды, внутрь себя, и произнёс:

— Справедливость — это я.

Сашка не мог унять дрожь в ногах. Он думал только об одном — как бы поскорее убежать, умчаться отсюда, не оглядываясь. Незнакомец словно бы прыжком уменьшил расстояние между собой и дрожавшим Сашкой, причём непохоже было, что он передвигался при помощи ног. Сердце Сашки затрепыхалось в груди, как птица в клетке. Неужели и его здесь и сейчас ждёт безжалостная смерть? Но этого не произошло. Он всего лишь вновь услышал голос незнакомца, голос, пробирающий до глубины костей, ужасающий и прекрасный одновременно:

— Пять тысяч лет я отсутствовал в этом мире. И мир успел обратиться в клоаку скверны. Смертный, поведай всем, что Дикайон, демон справедливости, вернулся!

Это было последнее, что запомнил Сашка, перед тем, как упасть в обморок.

* * *

В течение нескольких часов по всем континентам и странам, прокатилась волна жестоких до бесчеловечности и непонятных, странных убийств. Погибали политические и общественные деятели, военные, адвокаты, служащие различных уровней, журналисты и промышленники. Впрочем, обычные люди, обыватели тоже не знали пощады. Перед демоном справедливости, вырвавшимся неизвестно откуда на волю, все были равны. И за эти несколько часов население земли сократилось больше, чем втрое…

Denn wenn die Gerechtigkeit untergeht, so hat es keinen Werth mehr, daß Menschen auf Erden leben. (Когда справедливость исчезает, то не остаётся ничего, что могло бы придать ценности жизни людей. Иммануил Кант.)

28 октября 2008 г.



© Тимофей Ермолаев